28 МАРТА 2012
“ГЛОБАЛЬНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ – К СВОБОДЕ ЧЕРЕЗ РАБСТВО”

Александр Владимирович Кудрявцев, мастер ТРИЗ, вице-президент Международной ассоциации ТРИЗ


Я здесь представляю сообщество профессиональных изобретателей. И мы некоторое время тому назад (достаточно давно, где-то в 1983 году) тоже задались вопросом, как вообще будет глобально развиваться наша цивилизация. Поскольку у нас такой технологический уклон, такой крен, то, конечно, мы смотрели через технологический аспект. Нашу цивилизацию мы вообще представляем как технологическую цивилизацию.

 

Должен сказать, что изобретатели, на наш взгляд, сделали очень много для того, чтобы эту цивилизацию вырастить. И получился очень интересный результат, как сейчас мы видим. В 1983 году мы прикинули, что где-то во второй половине XXI века наступит некоторая сингулярность. Правда, мы по-другому ее закодировали. Мы ее считаем немножко другой. Не созданием искусственного разума и переходом на дальнейшее развитие через искусственный разум, а немножко по-другому. 

 

Что делают изобретатели? Изобретатели изо всех сил хотят помочь людям жить в более комфортном мире. А получается... Ну, в принципе, наверное, получается. Но внешне это выглядит не всегда удобно для каждого отдельного человека.

 

Дело в том, что создавая какие-то новшества, люди создают технологические платформы, на базе которых строятся новые типы общества. Сегодня в одном из докладов уже была такая мысль, что если бы люди где-то 10 тыс. лет тому назад попытались посчитать, сколько людей может прокормить Земля, то они бы сочли, что 6 млн, или какая-то такая цифра. 

 

Конечно, какой-то безвестный гений, который изобрел культурное земледелие, и какой-то другой гений, который изобрел скотоводство, – они совершили такой рывок для человечества. Люди стали жить более сытно, большее количество людей стали жить на одних и тех же территориях. Но в то же время эти изобретения дали миру рабство, потому что в первобытнообщинном строе понятия рабства быть не могло. Каждый мог кормить себя и зарабатывать, может быть, некоторый прибавочный продукт. Но сама технология производства продукта предполагала, что каждому работнику надо дать копье и отправить его в лес, чтобы он там какую-то добычу находил. Тут о рабстве, конечно, не могло быть речи. Пленника либо съедали, либо принимали в племя.

А когда возникло культурное земледелие и скотоводство, то эти огороженные маленькие поля, какие-то загоны, карали с животными вполне позволили туда же запихивать и людей, которые там могли круглые сутки работать.

Таким образом, сделав некое несомненное добро для человечества, изобретатели большую часть людей загнали в рабство. 

 

Когда мы прогнозировали развитие технологической цивилизации, мы стояли перед выбором, что считать этапами. Вообще, каждый век дает большое количество разных названий для себя. Мы знаем век пара, век электричества, век электроники, стали, полимеров, информации, Интернета. И все это правильно. Тем не менее, на наш взгляд, это не очень надежные фиксаторы этапов.

 

Мы решили в качестве этапов брать базовые факторы, которые дают нам некоторый прирост производительности труда. Был такой Карл Маркс, и он в своих экономических работах выдвинул идею о том, что существует некоторое количество базовых факторов. Я их сейчас быстро перечислю. Это естественные условия, скажем, земля, на которой что-то произрастает или бегает по ней, и это можно добыть. Затем простой труд, развитый труд, машинный труд, наука. На этом Маркс остановился.

 

Так вот, каждый из факторов существует как базовый, а потом сменяется другим, следующим. Скажем, действительно, у племени базовым фактором для получения пищи были вот эти природные условия, земля. А затем были созданы изобретения, позволившие интенсивно использовать простой труд. Появилось более развитое общество – рабовладельческие общества. Потом появились еще более развитые общества на основе техники. Потом появились общества на основе науки и т.д.

 

Для нас интересно, куда развивается техника и когда она кончит развиваться. Обычно этот вопрос вызывает легкий ступор у людей из техники. Как это техника кончит развиваться? Но мы считаем, что развитие техники не может длиться бесконечно, потому что это развитие не бесцельно. Если у техники есть цель, то эта цель когда-то должна быть достигнута.

 

В нашей такой не очень еще пока науке существуют некоторые понятия. Например, так же, как в математике есть понятие идеальной точки или идеальной линии, так же, как в физике есть понятие идеального газа, у нас есть понятие идеальной технической системы. Самой лучшей технической системой мы считаем такую систему, которой нет, но ее функции выполняются. Такой функциональный подход.

 

Здесь на иллюстрациях видно. Это художник из ЮАР изобразил некоторые идеальные объекты. Вот у вас слева карьер, справа водохранилище. Вы видите, что сделал художник. Он убрал технику, но оставил то, что делает техника. Это вот отсутствующий кузов, заполненный камнем, в который сыпется из ковша экскаватора, которого нет, но камень сыпется. И по дорогам едут отсутствующие экскаваторы, везут груз. На правой картинке вы видите отсутствующую плотину, которая, тем не менее, держит некий перепад воды. Это традиционно у нас в теории решения изобретательских задач считается самой лучшей техникой.

 

Так вот, куда будет развиваться техника и как она будет развиваться? Уже неоднократно сегодня здесь были изображения различных этапов. Мне очень понравилось доклад Александра Панова. Говоря о науке, Александр Панов имел в виду фундаментальную науку, типа физики, химии. Она достигла какого-то своего насыщения. Это правда. Маркс говорил просто про науку. А мы можем говорить о том, что науки бывают прикладные (скажем, сопромат), затем во главе угла, как некий центр развития для цивилизации, стали более фундаментальные науки, в первую очередь физика.

 

Если смотреть на график, который представил Александр Дмитриевич Панов, он показал, что в 2007 году начался спад. Мы не могли представить себе конкретный спад. Но то, что технические, естественные науки «начались» где-то примерно в 1950-е годы, мы отчетливо понимали. И они должны были закончиться, по нашим данным, где-то лет через 60. Закончиться именно как базовый фактор. Это не значит, что этот фактор исчезнет. Он несомненно не исчезнет. Но центр внимания общества переходит на следующий фактор.

 

Он переходит не потому, что физика не может давать новый продукт. Если не появилось нового фактора, то общество так и будет вкладывать свои основные ресурсы в этот фактор. Но поскольку появился новый фактор, который дает более хорошую отдачу, то основные ресурсы начинают перетекать туда.

 

Что же это за фактор? Этот фактор, по нашему представлению – это гуманитарные науки, науки о мышлении, науки о творчестве. Это не только науки. Это какой-то консалтинг, какое-то подтягивание мыслительного аппарата тех, для кого важно создавать это новшество.

 

Таким образом, мы видим, что развитие цивилизации идет путем создания некоторых технологических платформ или таких базовых смысловых платформ. Скажем, некоторый этап цивилизация идет на пути развития простого труда, потом сложного машинного труда, потом наука становится некоторым фактором. И когда она не может обеспечить требуемый рост стремления к чему-то, о чем я скажу чуть-чуть позже, то человечество ищет следующий фактор, который может дать ему дополнительный разгон темпов своего развития.

 

Здесь, конечно, фундаментальные науки сами по себе уже перестали справляться. Наверное, чтобы они справлялись, нужно сделать некоторую настройку, что-то прояснить в головах, сделать людей, может быть, более обучабельными или более креативными, или еще какие-то компоненты развить.

 

Впервые мы увидели, что идет такое ускорение этапов, вместе с некоторой условной величиной прироста... Я это впервые увидел, когда прочитал работу академика Струмилина. Он говорил, что за время первобытнообщинного строя темп роста производительности труда был 1% за многие сотни лет. Они просто брали каменные топоры, найденные в разных эпохах, брали молодых аспирантов-археологов и заставляли их этими топорами рубить деревья. Проводили такие эксперименты, насколько топоры разных первобытных эпох были совершеннее друг друга. И видели, что прогресс идет крайне медленно. Потом он шел все быстрее и быстрее.

 

И если посмотреть на то, что каждый следующий этап, давая примерно одинаковый прирост, становится где-то в 20–30 раз короче, чем предыдущий этап, а сейчас это где-то с шагом в два раза сворачивается, то мы где-то в 1983 году посчитали, что в 2050-м, 2100-м году наступит окончание некоторого очень важного для человечества этапа.

 

Но в нашей версии это не переход на искусственный разум. В нашей версии это завершение некоторого важного этапа развития технологической цивилизации. Технологическая цивилизация в первом приближении закончится. И, на наш взгляд, это колоссальный удар по человечеству, потому что все мы (за редким исключением) привыкли подменять цель своей жизни некоторыми правилами своей жизни. Скажем, я должен работать, чтобы получать деньги для того, чтобы питаться и достойно жить.

 

Представим себе, что техника развилась настолько, что мне уже не надо работать. И никому не надо работать. Мне кажется, что это, помимо колоссальной победы, будет колоссальным ударом. Те самые изобретатели, которые когда-то придумали скотоводство и земледелие, и заодно родилось рабство, они ведь нанесли человечеству огромную травму.

 

Я читал греческие мифы о Прометее – а у них было много разных мифов, от Древней Греции до поздней Древней Греции, – они переписывали эти мифы. И если самые ранние мифы очень позитивные, очень возвышенные: «пришел Прометей, дал нам огонь, дал нам ремесла, научил нас мечтать, иметь так называемую тщету, т.е. размышлять о будущем», – то поздние мифы очень мрачные: «пришел, что-то дал, и тут мы влипли», – примерно так можно сказать. И если посмотреть, во что переливаются поздние греческие мифы, то я бы сказал, что постепенно Прометей в христианской традиции имеет очень хорошие связи с Сатаной. Тоже был низвергнут с неба, тоже что-то украл, тоже кого-то обманул, тоже что-то дал, чего не было в замыслах великих, тоже живет где-то внизу и т.д.

 

Так вот, сейчас назревает очередной такой удар... Вот здесь у меня изображено, достаточно темновато видно, но это иллюстрация картины о строительстве Вавилонской башни. Считается, что ее не достроили. Господа, это неправильно. Ее достраивают. Вавилонская башня строится человечеством. Единый язык, тем не менее, найден – это технологический язык. И башня уже почти достроена. Вот когда башня будет достроена, будет очень интересно.

 

Мы в своей науке пользуемся некоторым количеством закономерностей. Мы их для простоты называем законами, из внутреннего снобизма. Но это, конечно, тренды, тенденции, закономерности развития технических систем. И есть закономерности, связанные с отношением техники к заказчику (для простоты скажем, к человеку), а есть внутренние закономерности.

 

И вот внешние закономерности все больше связаны с тем, что техника все больше старается согласоваться, более хорошо управляться человеком и т.д. А внутренние закономерности, что творится внутри кожуха – это сворачивание, это переход на все более управляемые и тонкие виды материй и энергий и т.д.

 

Так вот, к чему приходит техника. Когда-то коллеги мне подобрали фотографии из двух «Терминаторов». И вы можете видеть эволюцию даже на уровне фильмов. Если первый терминатор... Хорошо видно, что он имеет хорошие родственные связи с паровозом. Видите, у него цилиндры, поршни. Второй терминатор был такой текучий, переливался, превращался. Это вот такая тенденция развития техники. От косной материи она все больше становится такой гибкой, управляемой, адаптируемой под ситуацию, под требования момента.

 

Если в начале развития изобретательской теории мы считали, что вся техника должна стремиться к нулю... Вся техника же должна исчезнуть. Помните, я с этого начинал? Самая хорошая техническая система – это та, которой нет. Впоследствии оказалось, что жизнь значительно сложнее. Сейчас мы описываем прогнозы развития техники, строя такие ансамбли из четырех параметров: пространственный параметр, временной параметр, параметр энергетических затрат и управленческих затрат.

 

И вот эти параметры вроде бы должны все стремиться к нулю. Но оказывается, что транспортные системы не стремят пространственный параметр к нулю, а стараются охватить собой... как капиллярная кровеносная система в человеке, она везде. Вот транспортная система стремится стать везде. Есть системы, которые стремятся действовать всегда. Не быстро действовать, а всегда. Скажем, системы жизнеобеспечения человека.

 

И как в хорошей математике есть три важных числа (ноль, единица и бесконечность), так и у нас есть три важных точки, к которым стремятся свернуться различные технические системы. Это ноль, это некая единица... А за единицу мы решили выбрать человека как такового. Некоторые технические системы стремятся в пространстве свернуться к нулю. Это, скажем, компьютеры. От огромных ящиков они стали очень маленькими. Они могут стремиться к человеку. Это системы жизнеобеспечения, которые стремятся стать тоненькой пленочкой на человеке. И это бесконечность. Скажем, размеры планеты или Солнечной системы. Это транспортные системы, в первую очередь.

 

Так вот, техника, с которой мы работаем, сделала из нас частичных людей. Скажем, если мой прадед при наличии топора мог в лесу срубить деревья, построить дом, выкопать колодец и т.д., то я могу рисовать какие-то вертикальные и горизонтальные линии на бумаге. И в лесу-то я ничего не сделаю. Максимум – я разожгу костер, и это будет подвиг.

 

Мы перестали быть «человеком среды». И в этом одна из больших опасностей будущего. Большая часть человечества становится все более просто устроенной. Нам не нужно быть сложными. Нас все более растаскивают на частичные умения. Мы становимся как бы человеком одной гайки, да и то виртуальной по нынешним временам.

 

И вот эти люди, которые становятся все более просто устроены (программу телевидения для сегодняшней публики вы видели), завтра получат бесконечное количество времени и возможностей для саморазвития. Но я боюсь, что опасностью, вот такой сингулярностью завтрашнего дня будет то, что внутреннее устройство человека будет не готово к тому, что он приобретет, к этим огромным ресурсам.

 

И конечно, принцип идеальности должен смениться. Не техника должна нам что-то делать, а мы сами должны что-то делать. Это хорошие иллюстрации. Еще один художник, из Сингапура. Он как раз в своих иллюстрациях показывает, что человек сам должен себя заставлять, вытягивать.

 

Развитие технологической цивилизации будет завершаться, на наш взгляд, в три этапа. В настоящий момент завершается этап создания, мы называем это условно, цивилизации младших богов. Младшие боги (конечно, это некоторая условная форма) – это цивилизация, которая должна уметь выживать вне зависимости от каких-то вредных чрезвычайных природных ситуаций. Скажем, сейчас еще пока наша цивилизация беззащитна перед падением какого-то громадного астероида. Но как только будут поселения на Марсе, о которых сегодня рассказывали, мы уже будем защищены. То есть цивилизация как таковая научилась или скоро научится быть автономной.

 

Затем техника продолжит сворачиваться. И сегодня было много тоже примеров, и в первом докладе, великолепном, и т.д. Все эти 3D-принтеры, все эти устройства, машины должны все меньшему количеству людей давать автономность, потому что техника стремится все-таки сделать человека свободным. И сначала цивилизация должна быть свободна от внешних обстоятельств, потом все более и более маленькие коллективы. В 1983 году нам все еще казалось, что это будут сначала космические корабли, полностью автономные. Но сейчас мы понимаем, что это, скорее всего, как сейчас Владимир Пирожков сказал, это «послевоенный дом», такое было понятие. Это некоторые индивидуальные хозяйства, которые должны обладать полной автономностью.

 

И в конечном счете – автономия отдельного человека, как некое предельное состояние, как некое приданое, которое техника и может дать человеку. Полная автономия человека от внешних обстоятельств. От заводов, которые что-то производят на другом континенте, от полей, на которых растет какой-то урожай. Техника свернется как тонкая пленка, как некая субстанция, пронизывающая человека, свернется в человека.

 

На наш взгляд, это и есть та ситуация, которая приведет к очередной великой сингулярности, вот этой неопределенности. Что будет делать человек, люди как таковые, все – без заботы о том, что надо добывать хлеб насущный? Как будет выглядеть цивилизация без вот этого необходимого ежеутреннего гудка на работу? Что мы будем делать, когда нам можно будет, в общем-то, ничего не делать? Не погибнет ли человечество из-за того, что оно не приучено ставить себе цели?

 

Мне кажется, что это очень важные задачи. И было бы здорово, если бы конгресс или последующие рабочие группы тоже приняли во внимание эту версию дальнейшего развития.

 

Благодарю вас за внимание.


Новости
07.06.2012
В Москве в рамках Конгресса Global Future 2045, который состоялся в феврале 2012 года, прошел круглый стол «Диалог конфессий».
21.02.2012
Конгресс “Глобальное будущее 2045” после трех дней пленарных заседаний завершился 20 февраля круглым столом, посвященным формированию…
20.02.2012
В дни проведения международного конгресса Global Future 2045 в Москве, Министерство обороны США и Агентство передовых оборонных…
20.02.2012
Александр Болонкин, астрофизик, старший научный сотрудник NASA, обратился к руководству и участникам международного конгресса «Глобальное…
19.02.2012
Манифест Барри Родрига на конгрессе GF2045: "Будущее – это измерение, к которому стремятся все формы жизни".