26 МАРТА 2012
“АКТИВИЗАЦИЯ РЕСУРСОВ СОЗНАНИЯ КАК ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ ПРИНЦИПИАЛЬНО НОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ”

Олег Георгиевич Бахтияров, автор концепции психонетики, разработчик методологии и методик деконцентрации

 

Проблема, которую я хочу затронуть, напрямую пересекается с проблемой развития проекта «Аватар». Когда мы говорим «аватар», подразумевая создание некоторого более совершенного тела, чем то, которым мы владеем, мы сталкиваемся с одной существенной проблемой: можем ли мы, опираясь на те средства, что у нас есть, на те мыслительные средства, концептуальные средства, сделать нечто более совершенное, чем то, чем мы располагаем? Попытки проведения таких работ, безусловно, есть, и мы должны просто понимать, что если мы хотим создать нечто такое, что превышает человека, мы должны найти и в нашем сознании ту позицию, которая превышает те конкретные реализации человеческого существа, с которыми мы сталкиваемся.

 

Я начну издалека. В 1970 году на конференции футурологов в Киото Татэиси Кадзума, создатель фирмы Omron, исследователь, мыслитель, предложил свою концепцию развития технологических эпох, которая напоминает те экспоненциальные кривые, о которых мы уже слышали на этом конгрессе. Такие кривые регулярно возникали. Сейчас они замыкаются примерно на 2045-й – 2050-й год, ранее они замыкались на более ранние периоды. И, разложив эпохи технологических сдвигов, расположив их в определенной последовательности, Татэиси Кадзума сделал некоторые прогнозы.

 

В 1970 году еще только начиналась эра информационных технологий, это было им правильно уловлено, и поэтому его корпорация процветала долгое время. Вслед за информационными технологиями должна прийти эра биотехнологий, бионики, как он ее назвал. А в 2025 году, если верить этой кривой, должна наступить эра психонетики, т.е. того периода, когда мы начинаем использовать ресурсы сознания для того, чтобы разрабатывать новую технологию. Вот точно так же, как сейчас информационная сфера помогает нам создавать все то, что ранее не создавалось, точно так же и ресурсы сознания позволят нам создавать нечто принципиально новое. Под психонетикой мы понимаем технологии целенаправленного использования ресурсов сознания для разработки новых технологий.

 

Надо понимать, что психонетика – это дисциплина не научного типа, скорее инженерного типа. Значит, когда мы начинаем вести работу с сознанием с этой точки зрения, нас не преследует мысль о том, как устроено сознание, – нас интересует, как это сделать. И психонетика включает в себя операции, которые направлены на получение новых форм сознания, т.е. тех, которые не актуализированы у нас сейчас.

 

Такого рода вещи регулярно происходят в истории. Совсем недавно на наших глазах развернулся новый тип мышления, программистского мышления, о существовании которого лет 50 тому назад никто, собственно говоря, и не подозревал. Никто не мог бы сделать прогноза появления хакеров, тех особенностей Интернета, с которыми мы сталкиваемся, и т.д. Но для того чтобы эти операции провести, нам необходимо выделить само субъектное начало, кто делает эти операции. Мы ведь проводим операции на своем сознании. Когда мы проводим операции на чужом сознании, у нас есть посредники, которые резко снижают эффективность этой работы. Тут мы должны выделить субъектное начало и добиться активизации сознания, как при условии психонетической работы. Вот когда мы говорим об активизации сознания, это означает, что мы должны изменить тот статус сознания, в котором мы сейчас находимся, на активный, перейти от сознания как реакции на стимулы к сознанию как к тому, что создает нечто.

 

Давайте разберемся, каковы фундаментальные основы обусловленности нашего сознания. Ведь когда мы говорим об обусловленности сознания, мы говорим не только о том, что мы обусловлены нашими желаниями, инстинктами и стимулами. Фундаментальным является то, что для акта понимания нам необходим стимул, который мы поймем. К нам приходит образ, мы видим какой-то предмет, и после этого мы его понимаем. Это наша реакция. Вот активным сознанием было бы такое сознание, в котором вначале у нас приходит знание и понимание, а потом оно развертывается в те или иные определенные уже чувственно проявленные формы.

 

На самом деле такого почти не бывает. Обычно фундаментальная обусловленность нашего сознания проявляется в акте понимания. К нам приходит стимул, стимул порождает образ, эмоцию, восприятие – не имеет значения что, – у нас появляется некоторое содержание сознания. А что это такое – появляется тогда, когда у нас соединяется смысл того, что мы видим, тот амодальный смысл, лишенный каких-либо конкретных чувственных проявлений, который присутствует в нашем сознании, и та реальность, которую описывает целый ряд теорий – от Василия Налимова до Андрея Агафонова. Это достаточно большой объем работы, который сейчас существует.

 

Возможна и обратная процедура. В обычной нашей жизни нет этого, но это происходит когда? Вот мы сталкиваемся с реальной опасностью, и у нас внезапно происходит понимание ситуации – до того, как мы ее еще превращаем в какой-либо образ. Существуют более сильные вещи, когда в ответ на угрозу нашей жизни у нас активизируются те слои сознания и те функции, которые скрыты и спят. В моей коллекции где-то около двух десятков случаев, которые, в принципе, не описываются как физические случаи. Представьте себе, есть у меня, например, в коллекции случай матроса, который, разряжая мину на катере, совершил ошибку и, услышав звук взрывателя, поднялся по металлической штанге, покрытой солидолом, вверх на пять метров. Как вы понимаете, для того чтобы суметь это сделать, ему нужно было бы развить усилие в несколько тонн. Как он это сделал? Способа описать нет. Расспросить его нельзя, потому что он тоже не может сказать, как. Вот нечто произошло. Есть угроза, она провоцирует у нас некоторый смысл в нашем сознании, появляется образ, а иногда и действие, которое это все опережает.

 

Акт творчества – это второй случай, когда у нас вначале идет активизация смысловой зоны и только потом появляются образы. Поэты часто описывают, как создается стихотворение: «нечто появилось», «нечто на языке». И только потом это превращается уже в какой-либо текст.

 

Ну и, наконец, третий случай, которым вряд ли мы сможем когда-нибудь управлять, – это экстатический, мистический опыт, когда нечто трансцендентное вторгается в наше сознание, активизирует смысловую область, и после этого у нас появляется образное переживание, мы знаем что-то. Вот активизация сознания – это и есть целенаправленная активизация смысловых зон сознания, их развертывание в образы, навыки и действия.

 

Мы должны себе представить какую-то схему работы с сознанием. Вот у нас есть предметный слой, фигурный слой, тот, в котором мы обычно находимся, там, где мы взаимодействуем друг с другом и с окружающей средой. Отражаясь в этом предметном слое, мы понимаем себя, свое Я как личность, личностные структуры. Но между предметами находится нечто иное, находится фон, то, что разлито в фоне, то, что не выявилось у нас в каких-либо предметных ситуациях и образах. Этому соответствует понимание своего Я как состояния. Вот есть методы, которые выводят нас в фоновое переживание – это деконцентрация внимания. Это методы, которые связаны с равномерным распределением внимания, которое ведет к срыву обычного восприятия, обычного внимания. В этот момент у нас теряется предметность окружающего мира, но мы знаем всё то, что находится в этой ситуации. То есть мы можем в этом состоянии извлечь многое такое, что не извлекается при обычном состоянии, – скрытые признаки, скрытые угрозы, скрытые возможности, другую форму организации нашего восприятия.

 

Еще дальше, когда мы пытаемся выделить смысловую составляющую, мы попадаем уже в другой слой – это смысловой слой сознания, т.е. тот слой, в котором нет никаких проявленных образов, нет содержания сознания, но есть знание в чистом виде. И методики такого рода тоже существуют.

 

В конце концов, есть еще более сильное состояние, когда мы покидаем тот слой сознания, в котором есть смыслы, – мы сталкиваемся с субстанцией сознания, и тогда наше Я уже проявляется не как смысловое образование, а как воля, причем воля, ничем не обусловленная, свободная воля. То есть то переживание, которое несвойственно нам в нашей обычной жизни и по отношению к которому всегда возникает вопрос: «А как это описать?». А что такое целепорождающая активность, которая ничем не направляется? Это не описывается ни в нашем языке, ни в наших обычных состояниях.

 

Вот, опираясь на эту схему, мы постарались выстроить психонетическую схему с задачей достичь управляемости процессами в организме. На самом деле это двойной процесс. Вот в рамках проекта «2045» мы сталкиваемся с двумя точками нашей работы, к которым мы стараемся приблизиться. Это, с одной стороны, создание искусственных устройств, которые постепенно приближаются по своей мощности к живому организму. Работа в самом начале, тут не нужно считать, что сделаны какие-то существенные шаги, – сделаны первые шаги в этом направлении.

 

Управление процессами в организме. Здесь есть одна проблема, с которой столкнется и эта программа, и все то, что связано с разработкой каких-либо искусственных носителей сознания. Проблема та, что есть основной организмический процесс, т.е. то, что происходит в нашем организме, то, что направляет нас в сторону растущей дифференцировки, специализации организма и в итоге к его смерти. Вот нашей задачей становится овладение организмическими процессами, умение обратить их вспять. Или, наоборот, сдвинуть их куда-то в сторону. То есть когда мы говорим о создании робототехнических устройств, которые отличаются от человека, мы должны задуматься над тем, что если мы овладеваем процессами, протекающими в нашем организме, мы точно так же создаем из нашего организма нечто иное, не то, что предусмотрено природой, нечто не вполне естественное. Вот для этого нужно достичь понимания сути организмических процессов.

 

В рамках программы, с которой мы работаем, выделяется три вида работ, три линии работ. Вот то, о чем здесь много говорилось, – это усложнение и постепенная организмизация робототехнических устройств. Когда мы говорим о приближении робота к организму как таковому, мы должны понимать, что для этого мы должны воспроизвести некоторые существенные качества самого организма как такового. Это достаточно сложный процесс, не так это легко делается. И сейчас по крайней мере те устройства, с которыми мы работаем, – это, как правило, твердотельные механические устройства. Вот понимание того, что такое организмический процесс, что такое организм, означало бы возможность создания жидких роботов, газообразных устройств, плазменных и прочих.

 

Вторая линия – это биотехнологии, которые ведут к воспроизведению процессов жизни. Сейчас действительно шквал работ, которые посвящены расшифровке генома, способов регуляции геномной активности. Представления о живом за последние десять лет невероятно усложнились. Те, кто не знаком с работами реальной биологии, себе даже не представляют, насколько отсталыми и старомодными звучат рассуждения о генетической обусловленности и прочем. Это очень сложные вещи. Речь идет о трансформации генома, о «прыгающих» генах, о дестабилизации генома в определенных условиях, которая может породить целенаправленные мутации.

 

Ну и, наконец, третья линия, это уже моя родная линия – это психонетика, которая порождает новые формы жизни, именно опираясь на работу с сознанием. Сознание начинает управлять всем тем, чего мы хотим достичь. Вот сближение осознанного управления робототехническими устройствами и процессами в живых организмах и ведет к разработке организмических технологий, т.е. тех технологий, которые призваны не строить устройства из элементов, не строить здание из кирпичей, а выращивать. То есть на горизонте появляется эта очевидная следующая эра, когда мы будем не строить, а выращивать, создавая зародыши. Здание, которое начинает расти, устройство, которое будет расти, и многое другое, что мы себе представить не можем, поскольку, когда мы говорим о таких технологиях с позиции нашего обычного строительства, мы говорим об этом примерно так, как когда появились первые автомобили, они представлялись просто в виде усовершенствованной кареты и ничего общего с современным автомобилем не имеют.

 

Работа сейчас начинается, и нужно понять, что работа, которая ведется, реальная работа – она начинается с достаточно простых задач. Я приведу пример задачи, с которой мы работаем сейчас. С результатами такой работы можно ознакомиться в холле, там, где управление робототехническими устройствами – роборукой и прочее, в режиме интерфейса «мозг – компьютер», о чем был предыдущий доклад. Здесь мы сталкиваемся с тем, что нам нужно преобразовать свои состояния, необходимость совершить то или иное действие, в набор параметров мозговой активности, который в свою очередь перекодируется в движения как таковые.

 

Проблема не сейчас поставлена, подходы к ее решению действительно существуют, есть тележки, движением которых управляют, перемещающиеся предметы и прочее. И проблема здесь только лишь в том, что при такой сложной работе мы должны создать не два-три состояния – то, что доступно любому человеку, – а должны создать десятки дифференцированных состояний, каждое из которых должно отразиться в определенном параметре энцефалограммы или в их сочетании. Это нетривиальная задача, этому следует обучаться, и обучаться достаточно долго. Тем более что выбранный параметр должен либо быстро сменять предыдущий, либо удерживаться заданное время. Добиться этого без специальной подготовки практически невозможно. А если мы попытаемся взять человека и обучить этому за 10–15 дней, то, скорее всего, мы отправим его в психиатрическую больницу, потому что интенсивная работа со своим сознанием, лишенная гигиенических норм, неизбежно приводит к определенным срывам.

 

Значит, необходимо обучение специальным психотехникам, разработка специальной культуры управления своим сознанием. Для этого необходимо использовать тот опыт, который уже накопился за это время. Не так много на самом деле лабораторий в мире, которые занимаются разработкой методов работы с сознанием. Как правило, речь идет о каких-то внешних управляющих устройствах. Мы же говорим о внутреннем процессе, о том процессе, который проистекает из нашей активности и из нашей воли. И необходимо адаптировать психонетические работы к нашим задачам. Те методы, которые сейчас существуют, позволяют формировать и длительное время удерживать десятки дифференцированных состояний. Состояние деконцентрации, например, смещает нашу активность в альфа- и тета-диапазон. Различные более тонкие состояния позволяют создавать тонкие сочетания команд.

 

Наша работа, что касается управления роборукой, то, что можно видеть в холле, – сводится к чему? Здесь важным моментом является то, что мы вынуждены создать несколько десятков состояний. Для того чтобы рука могла совершить движение сжатия и разжатия, движение каждого пальца, их сочетания, хватательные движения и прочее, недостаточно просто возбуждения и расслабления. Это должны быть разные состояния, причем четко организованные.

 

Здесь возникает еще одна проблема – проблема обучения операторов и коммуникации между ними. Потому что, пытаясь передать то необычное состояние, которое у нас возникает, мы сталкиваемся с невозможностью организовать соответствующую языковую передачу. В связи с этим сейчас существует две линии разработок. Одна связана с разработкой визуальных языков, которые получили у нас условное наименование «психонетических», «эйдографических», где используются визуальные символы, отражающие состояние. Понятно, они должны быть согласованы в группе. В этом случае амодальный смысл движения развертывается в чувственно проявленную форму. Это эйдограмма.

 

Вот тут у нас изображена эйдограмма, которая... понятно, что она не может отражать состояние, допустим, печали или гнева, т.е. это состояние радости. А вот посмотрим, как это делается с другими эйдограммами. Вот у нас два верхних изображения – это изображения печали, которые даны разными людьми. Согласитесь, между ними есть сходство. Когда мы начинаем процедуру обучения этому языку, мы выстраиваем промежуточную линию между ними. И мы видим здесь движение от состояния глубокой депрессии – то, что мы видим крайнее слева, до легкой грусти, которое мы видим справа.

 

Чем выгоден такой язык? Визуальный язык выгоден для нас тем, что он позволяет непосредственно передавать состояния, т.е. он минует понятийную сферу. Наш язык все-таки построен так, что передать эмоциональные переживания мы можем за счет набора метафор или интонаций. А тут это дается у нас напрямую.

 

Вторая линия работ, которая сейчас ведется, – это создание лингвистических систем, более мощных, чем наш обычный естественный язык. Такого рода работа начиналась в Америке. С 1978 по 2003 год Джон Кихада из Калифорнии разработал знаковую систему, которая в значительно большей степени позволяет нам описывать тонкие вещи, тонкие состояния, чем любой естественный язык. В каком-то смысле это сверхлингвистика. Но, как выяснилось, поговорка «Нет пророка в своем отечестве» – это не только русская поговорка, но и американская. Когда язык был разработан, в Америке пять человек этим заинтересовались, в Европе пять человек и в России человек 200–300 примерно. И получилось так, что дальнейшая разработка этого языка – она оказалась пересаженной на нашу почву, что само по себе достаточно интересно.

 

Дальнейшее развитие. Тут написано: «Разработка приемов формирования множества состояний», «Разработка методов формирования и отображения континуума состояний», т.е. не тогда, когда мы формируем отдельное состояние, а когда мы формируем огромный массив состояний, где происходит движение по этому массиву, и «Разработка методов управления различными классами неантропоморфных робототехнических устройств».


Новости
07.06.2012
В Москве в рамках Конгресса Global Future 2045, который состоялся в феврале 2012 года, прошел круглый стол «Диалог конфессий».
21.02.2012
Конгресс “Глобальное будущее 2045” после трех дней пленарных заседаний завершился 20 февраля круглым столом, посвященным формированию…
20.02.2012
В дни проведения международного конгресса Global Future 2045 в Москве, Министерство обороны США и Агентство передовых оборонных…
20.02.2012
Александр Болонкин, астрофизик, старший научный сотрудник NASA, обратился к руководству и участникам международного конгресса «Глобальное…
19.02.2012
Манифест Барри Родрига на конгрессе GF2045: "Будущее – это измерение, к которому стремятся все формы жизни".